Новости


форум кладоискателей нумизматов и фалеристов  здесь

Некоторые из кремлевских кладов

28.04.2018

Некоторые из кремлевских кладов

Некоторые из кремлевских кладов были найдены благодаря неослабевающему интересу к поискам библиотеки царя Ивана IV Грозного. Конечно, далеко не каждый человек мог, как в царское время, так и в последующем, получить разрешение производить с этой целью раскопки в Кремле. А вот князь И. С. Щербатов, директор императорского Исторического музея в Москве, сумел организовать в 1894 году такие работы. Они позволили получить интересные данные как о самом Кремле, так и о его архитектурных памятниках, хотя загадочное книжное собрание и на этот раз, к сожалению, не нашли. В ходе земляных работ были открыты подвалы башен и подземные ходы, забытые помещения под соборами и многое другое.
Исследуя подпольное пространство в древнем подклете Благовещенского собора, сохранившемся с конца XIV века, князь нашел большой клад восточной посуды XIII-XV столетия.
Далеко не каждый древний русский город обладает хорошей коллекцией фрагментов таких дорогостоящих изделий в своем археологическом собрании. В Кремле, резиденции великого князя, месте проживания светской и церковной знати, обломки восточной поливной керамики встречались в древних отложениях неоднократно. Но об этой, самой первой находке такой посуды в исторической литературе не было до сих пор ни одной достаточно полной публикации.
Сведений об обстоятельствах, при которых рабочие обнаружили клад восточной посуды, сохранилось немного. Краткое сообщение об этом было опубликовано в том же 1894 году: «В нижнем этаже Благовещенского собора, находившемся на 1 аршин ниже площади, вскрыт пол под самою серединою собора, на пространстве двух квадратных аршин, и под полом оказалась пустота, засыпанная мусором, а на одну вторую аршина ниже — другой каменный пол, под ним оказался также мусор, среди которого найдено много битой посуды стеклянной цветной и глиняной, покрытой
цветной глазурью; посуда, по-видимому, восточного происхождения, и кроме того, на стеклянной заметны следы восточного письма». Здесь же была обнаружена костяная пластинка «с изображением двух монахов, со следами позолоты и раскраски».
Из этого описания становится ясно, что клад был обнаружен под древним первоначальным полом в подклете (с годами уровень пола в нем поднимали) и что спрятали его еще в старину, до настилки более позднего пола XIX века.
Клад сразу же передали в Исторический музей. Только в 80-е годы нашего столетия изделия удалось собрать из обломков воедино и отреставрировать. После этого выяснилось, что в состав клада входят 13 больших поливных сосудов, разрозненные мелкие фрагменты двух стеклянных и костяная пластина с горельефным изображением двух монахов.
Дежурная фраза о высокой стоимости восточной посуды, доступной в средние века только знати, мало что говорит нашему современнику. Между тем, это действительно были предметы роскоши. Особенно, изделия китайских керамистов, ценившиеся при европейских дворах на вес золота.
Вещи, составившие клад, найденный в подклете Благовещенского собора, относятся к периоду второй половины XIII — XV веку. За это время ассортимент посуды, вырабатываемой в городских центрах Золотой Орды и Средней Азии, естественно, менялся. И состав клада отражает этот процесс очень наглядно. Он же свидетельствует о том, что постепенное накопление и хранение этих вещей в казне великих московских князей заняло долгое время.
К наиболее древним образцам в кладе относится кашинная посуда с многоцветной росписью и рельефом. покрытая бесцветной поливой. Внутреннюю поверхность таких чаш-пиал украшал рельефный растительный орнамент, а наружную — рельефные арочки, широко используемый элемент декора такого типа посуды. Датируется она серединой XIII — началом XIV века. Есть в кладе кашинные чаши XIV столетия без рельефа в оформлении, расписанные синей и темно-зеленой красками под бесцветную глазурь, в орнаменте которых преобладают листья и плоды, многолепестковые цветы и штриховка.

В этом же столетии керамисты Хорезма и некоторых центров Золотой Орды делали посуду, красота оформления которой восхищает и сегодня. Речь идет о сосудах с черной кобальтовой росписью под прозрачной бирюзовой поливой. Формы их были разнообразны, но в кладе они представлены только крупным сосудом с налепами-шишечками на тулове и небольшим сливом, — подобные предназначались для розовой воды, в которой после трапезы смачивали пальцы рук. Среди растительного орнамента, украшающего сосуд, спиралей и мелких точек помещены фигуры сидящих на ветках птиц. В кладе есть еще одно изделие такого же назначения, но его оформление значительно скромнее — сосуд покрыт глухой непрозрачной бирюзовой поливой.
В XIV веке в Средней Азии было налажено производство посуды с синей подглазурной росписью по белому фону — в подражание китайскому фарфору. Но так как секрета изготовления фарфора мастера, очевидно, не знали, то делали они свои сосуды из обычной гончарной глины или из кашина. Именно так изготовлены входящие в состав клада две чаши-пиалы и высокий глиняный кувшин, украшенные росписью из цветов, бутонов, листьев на вьющемся стебле. Такая посуда почти полностью заменила в конце XIV—XV веке бытовавшие ранее типы; она хорошо известна на территории Средней Азии под названием «тимуридской».
Но в кладе из подклета Благовещенского собора есть и настоящие китайские изделия — знаменитые селадоны — высоко ценившаяся фарфоровая посуда, покрытая красивой глазурью фисташкового цвета. Фрагменты таких изделий, встречавшиеся в жилом слое Кремля второй половины ХIII — середины XIV века, конечно же не давали полного представления об этой великолепной посуде средневекового Китая. В кладе она составляет группу из пяти изделий — двух чаш, большого блюда и обломков еще двух сосудов. Все они орнаментированы в технике легкого тиснения и гравировки по сырому, еще необожженному изделию (в изломе его тесто серого цвета), под прозрачную поливу.

Искусство Китая, в том числе и прикладное, насыщено символикой. Это относится и к декору посуды из клада. Для селадонов времени правления династий Сун и Мин (ХIII-XIV вв.) наиболее характерны растительные мотивы - бесконечно варьирующиеся сочетания основных цветов-лотоса, пиона, хризантемы и листьев. Спирали и зигзаги на стенках сосудов графически изображают облака, волны, гром и молнию, которые всегда были важными элементами китайского орнамента.
Найденные в кремлевском кладе селадоны отличаются большим мастерством исполнения и интересным оформлением. В конце XIV века в экспорте Китая знаменитые селадоны вытесняются фарфором типа «кобальт», но в кладе 1894 года его нет. В клад попали только подражания этой посуде — «тимуридская» керамика конца XIV — XV века из центров Средней Азии и Нижнего Поволжья. Китайские селадоны, изготавливавшиеся на экспорт, отличаются от продававшихся на местном рынке. Для вывоза делали очень толстостенные сосуды (до 1 см и более толщины), и это объясняется вполне прозаической причиной: их нужно было доставить в далекие страны в целости и сохранности. А путь в Среднюю Азию, Крым и Европу был неблизким. Караван находился в пути по 8-9 месяцев, пересекая горные перевалы, реки и пустыни. Из центров Средней Азии по Волге селадоны попадали и на Русь, в Москву (путем транзитной торговли). Но это могли быть и дары великому князю — из духовных грамот мы знаем о наличии в казне княжеского дома изделий восточного происхождения, в том числе и посуды.
Скорее всего, вещи, найденные в 1894 году в подклете домового храма княжеской семьи, в непосредственной близости от дворца великого князя, происходят именно из государевой казны.
Сосуды, составившие клад, собирались и хранились в Кремле долгое время, со второй половины XIII столетия. Трудно предположить, что клад — результат коллекционирования более позднего периода. Да и спрятан он был тогда, когда существовал лишь первоначальный, древнейший пол подклета Благовещенского собора.

Время сокрытия клада, как правило, определяется по самой поздней вещи в нем. Восточная посуда, как мы видим, датируется второй половиной XIII — XV веком. В кладе есть мелкие обломки двух восточных стеклянных сосудов (их датировка затруднена) и редкое изделие из кости — пластинка с горельефным изображением монахов. Предположительно ее относят к XV столетию, определяя как итальянскую работу. Это вполне увязывается с последней третью данного века, когда вместе со второй; женой великого князя Ивана III Софьей Палеолог, в Москву приезжает не только греческая и итальянская знать, но и немало итальянских мастеров — архитекторов, врачей, музыкантов, специалистов монетного и военного дела.
Время надежно хранит тайну владельца клада восточной посуды. Спрятал он свое добро, скорее всего, в конце XV — начале XVI века. Тогда восточные сосуды еще имели ценность для человека, в руки которого они попали из княжеской казны. В более позднее время только коллекционер мог бы по достоинству оценить эти вещи, свидетельствующие об искусстве мастеров далеких стран, но даже сегодня таких собирателей немного. Не удивляет и то, что местом сокрытия клада стал подклет Благовещенского собора. Вплотную к нему с 90-х годов XV столетия размещался Казенный двор, построенный итальянскими мастерами специально для хранения богатств великокняжеской семьи — «государевой казны».

ХАНСКИЙ ДВОР В КРЕМЛЕ - ЛЕГЕНДЫ ИЛИ РЕАЛЬНОСТЬ?

Споры о том, был ли в Кремле в XIII-XIVвв. ханский двор - место, где останавливались наезжавшие в Москву послы Золотой Орды — идут уже не один век. Легенды, дошедшие до нас, размещали его в районе Спасских ворот. Одна из них говорит о том, что Чудов монастырь занял во второй половине XIV столетия место ханского двора, подаренное женой хана Джанибека Тайдулой митрополиту Алексию в благодарность за исцеление ее от слепоты. Некоторые историки прошлого считали, что ханское подворье в Кремле находилось ближе к Никольским воротам. Существует легенда, связывающая закрытие ханского двора с именем второй жены Ивана III Софьей Палеолог. Увидев вещий сон, она дала обет построить в Кремле храм как раз на месте ханского двора у Спасских ворот и получила разрешение на перенос его в другой район Москвы.
К сожалению, достоверными данными о наличии в Кремле «посольства» Золотой Орды историки не располагают. Да и археологические материалы не дают возможности выделить какой-либо участок Кремля с характерными для татарского быта вещами и постройками. И даже находка в 1939 году недалеко от Спасской башни небольшого клада золотоордынских монет XIV века вряд поможет окончательно решить этот вопрос.
Клад был найден в земле рабочими-землекопоми в виде спекшейся в комок массы и содержал 91 монету. Все они были сделаны из серебра 875 пробы. Интересно, что среди монет представлены и чеканенные во время правления Джанибека, хана Золотой Орды с 1344 по 1357 год. В этом небольшом комплексе денежных знаков оказались и монеты Бердибека, ставшего ханом после убийства собственного отца, Джанибека, в 1357 году. Короткое правление Бердибека заняло всего два года. Есть в кладе и монеты хана Хызра (Хидыря).
На лицевой стороне золотоордынских монет арабскими буквами выполнена татарская надпись, в которой менялось только имя правителя: «Султан Джанибек. Да продлится царствие его.» На оборотной указано место год чеканки денежных знаков.

Рассматривая данную находку, мы сталкиваемся с непреодолимыми препятствиями. Точное место и обстоятельства обнаружения клада нам неизвестны. В 1939 году археологи и не мечтали о работах по изучению древностей Кремля — его территория была для них закрыта. Поэтому очень трудно предположить, кто и когда закопал в землю такую небольшую казну. Можно представить, что это сделал, например, русский купец, занимавшийся торговыми операциями на территориях, подвластных Золотой Орде (наличие у него местной «валюты» тогда вполне объяснимо). Сам характер клада говорит о том, что его прятали поспешно. Даже не успели подобрать для денег прочный сосуд или короб, а закопали, скорее всего, просто завернув в ткань, от которой ничего не осталось. В истории Москвы этого периода лишь однажды, во второй половине XIV века, сложилась ситуация, которая объясняет подобную поспешность. В 1382 году, хан Тохтамыш неожиданно и скрытно организовал поход на Русь в отместку за поражение Орды в историческом сражении на Куликовом поле в 4380 году. После четырехдневной осады воинам хана удалось обманом захватить Москву. Город был разграблен и сожжен, а большая часть его жителей, искавших спасения за белокаменными стенами крепости, погибла. Это случилось в августе месяце: «приходил Тактамыш царь на русскую землю и пленил землю Русскую и град Москву взял, пленив и пожже.» Хозяин золотоордынских монет, судя по всему, погиб при разорении города, а его казна пролежала в земле более пяти с половиной столетий, пока не попала сначала в руки строителей, а потом музейщиков. Версия о принадлежности не имевших хождения на Руси денег купцу кажется вполне приемлемой. Маловероятно, что в момент нападения золотоордынцев среди осажденных могли находиться представители хана Тохтамыша — послы или сборщики дани. Клад золотоордынских монет, обнаруженных в Кремле, относится к очень редким для русских городов находкам. В период XIV-XV столетий монеты грозного восточного соседа Руси практически не встречаются севернее Рязани ни в кладах, ни в жилом слое городских центров.


МОНЕТЫ И СЛИТКИ И3 ГЛИНЯНОГО КУВШИНА

Рубеж 30-х — 40-х годов XX века оказался удивительно богатым на монетные находки в Кремле. В сентябре 1940 года во время земляных работ в 100 м от Спасских ворот крепости на глубине около 5 м был найден клад, состоявший из серебряных монет и слитков.
Произошло это 3 сентября в первой половине дня. К счастью, дежуривший на месте прокладки траншеи красноармеец вовремя заметил, что рабочие начали пилить один из найденных слитков. В глиняном кувшине с ручкой (его высота 20,5 см) находились девяносто восемь монет и восемь слитков серебра, шесть из которых попали сначала к майору государственной безопасности Гогуа (вместе с семью монетами). А затем, уже 6 сентября, клад был воссоединен и передан в полном составе в фонды Оружейной палаты. Тогда же его осмотрели специалисты-нумизматы Исторического музея (Москва) и дали заключение о том, что он датируется XIV веком. Этот самый ранний из монетных кладов Кремля интересен тем, что в его состав попали денежные слитки — полтины. Выше уже упоминалось о серебряных слитках киевского, черниговского и новгородского типов. Новгородскую гривну (ее вес около 200 г) с XIII столетия называли рублем. Она применялась в крупных платежах и международной торговле. Литье таких слитков прекратилось в XV веке. Термин «полтина» появляется в письменных источниках только в XIV столетии. Слитки-полтины кремлевского клада имеют вес от 94 до 97 г. то есть составляют половину рубля или гривны.
Такие слитки серебра служили не только средством денежного обращения, но и сырьем для изготовления ювелирных украшений, для чего от слитка отрубали необходимое количество драгоценного металла.
При описании кладов очень редко обращают внимание на сосуды, в которых они были зарыты. Данный клад слитков и монет был найден в глиняном кувшине с ручкой и носиком, украшенном линейным орнаментом по горлу и тулову. Часто монетные комплексы помогают уточнить датировку и самого глиняного изделия, что бывает немаловажно для работы с другими керамическими находками из средневекового слоя города.




ГРАМОТЫ КНЯЗЯ ДМИТРИЯ ДОНСКОГО

Москва не может пока как, например, Новгород похвастаться находками «архива» таких удивительных письменных  документов, как берестяные грамоты. Многое можно было  бы узнать из них о жизни москвичей периода средневековья. И все же Кремль подарил историкам редкий комплекс пергаменных и бумажных грамот XIV века. Нашли клад при строительстве ледников на спуске с кремлевского холма на Подол недалеко от стоявшей здесь до 30-х I годов нашего столетия церкви Константина и Елены. Это произошло в декабре 1843 года и по «Высочайшему повелению», как отмечено в архивной переписке, обрывки  документов с восковыми и свинцовыми печатями поступили в фонды Оружейной палаты. Документы были найдены в медном кувшине с частично обломанной ручкой. Рядом обнаружили «глиняную флягу с небольшим количеством ртути и два куска железной руды». Ныне эта находка хранится в Российском Государственном архиве  древних актов.

Медный сосуд, в котором были найдены древние документы, имел высоту 31 см при диаметре горла около 7 см и дна — 22 см. Сохранились упоминания о том, что дно, a  также слив-рожок и ручка сосуда были припаяны оловом.  По рисунку, очень мелкому и схематичному, приведенному в архивном деле, можно представить этот кувшин, сужающийся от дна к горловине. Он не сохранился и поэтому приходится ограничиваться только кратким упоминанием о редком в русском средневековье сосуде из металла.
В архиве музеев Кремля хранится план, на котором точно нанесено место предстоявшего строительства ледников «в кремлевской горе». И на этот раз мы можем с уверенностью обозначить участок недалеко от церкви Константина и Елены, где были найдены в кувшине древние документы.
В 1844 году об этом интереснейшем кладе был сделан доклад на заседании Российской Академии наук. Адъюнкт Я. И. Бередников рассказал об обстоятельствах находки и состоянии найденных документов. Академикам предстояло решить дальнейшую их судьбу. Уже тогда

Я. И. Бередников отмечал историческую ценность актов и описал их сохранность: «Находясь под землею в наполненном водою сосуде, они более или менее повредились, так что на некоторых письмен вовсе не видно». Было решено попытаться восстановить утраченные тексты и сохранить документы для дальнейшего изучения. И, судя  по всему, сначала эта работа шла довольно активно. Но затем почти на полтора столетия об этих важных исторических источниках, как часто случается, забыли. И только в последние годы работа по их изучению и прочтению возобновилась вновь. Со временем следует ожидать появления большой и подробной публикации об этом уникальном собрании древних актов, чудом сохранившемся в таком губительном для документов «хранилище» как земля.
Что же сегодня можно рассказать читателю об этой редчайшей находке? В медном кувшине были обнаружены, в разной степени сохранности, грамоты, написанные на пергамене и бумаге — всего двадцать один документ. Все они относятся ко времени правления московского князя Дмитрия Ивановича, получившего после Куликовской битвы 1380 года прозвище Донской (он родился в 1350 году, на княжеском столе был с 1359 по 1389 год).
До нас дошел очень ограниченный круг письменных источников тех далеких столетий — летописи (записи событий по годам), княжеские духовные (завещания) и договорные грамоты. Да и сохранились они в весьма небольшом количестве. А здесь целая «папка» древних актов!
Подбор документов в кладе оказался очень интересным и разнообразным. И это при том, что половина из них пока не прочитана, а тексты остальных восстановлены не всегда полностью.
Выяснилось, что несколько грамот этого комплекса связаны с судьбой

жителей города Торжок. В одном из документов (он написан на бумаге) перечислены платежи, от которых освобождался переселявшийся в Кострому житель Торжка Евсевка (Евсевий): «Се яз, князь великий Дмитрий Иванович, пожалова есмь Евсевка Новоторжца, что едет из Торжку в мою вотчину на Кострому: не надобе

ему ни которая дань, ни ям, ни подвода, ни тамга, ни осмничее, ни весчее, ни мыт, ни костки, ни побережное, ни гостиное, ни которая пошлина, а дает мне оброка на гол пять куниц; а приказал есмь его блюсти дяде своему Василью тысяцкому; а через сю грамоту кто что на нем возмет, быть ему в казни». Судя по всему, Евсевий был простолюдином. Торжок тогда принадлежал Новгороду и, скорее всего, «выход» этого человека был возможен в период, когда Новгород признавал Дмитрия Ивановича! своим князем, то-есть в 60-е - начале 70-х годов XIV века.
Привилегии и льготы, которые перечисляет жалованная грамота (освобождение от проездных и провозных пошлин, ямской гоньбы, пошлин с цены товара, весового сбора, платежа денег на пристанях и гостиных дворах) поощряли людей к переселению, чем князья и пользовались, чтобы умножить число жителей в своих княжествах. Этот документ как раз и представляет нам именно такой случай — отъезд новоторжца Евсевки к московскому князю.
Две грамоты из прочитанных являются записями о сборе податей — в них перечислены имена людей и суммы денег, которые они «дали» (рубли, полтины, гривны). Хорошо сохранился документ с простым перечислением личных имен.
Очень интересен акт, не несущий в себе важной исторической информации, но ярко свидетельствующий о некоторых сторонах жизни того времени. Это описание внешности человека, может быть беглого, или укрывающегося от суда по каким-то причинам, или продавшего себя в кабалу. Причем названы имя и профессия этого «подозреваемого» жителя средневековой Москвы — Никита «швец портной». На пергамене, в столбик, перечислены его приметы:
                         «Микита
                         плешив
                         бородатъ
                         швецъ порътной,
                         бородавица, на
                         правом

[83]





                                               лици,
                                               пятно
                                               су него
                                               в косици.»

Трудно сказать, как сложилась судьба этого Никиты, со «словесным портретом» которого нас познакомила древняя грамота из кремлевского комплекса документов.
Один из актов предположительно связывается с именем Тимофея Васильевича Вельяминова, ближнего боярина князя Дмитрия Ивановича. Его отец, московский тысяцкий Василий Вельяминов, упомянут в жалованной грамоте жителю Торжка Евсевке, о которой говорилось выше.
Сложно сегодня связать этот клад, состоящий из пергаменных документов с печатями из свинца и воска, с каким-то определенным событием или историческим лицом. Подол Кремля, как выяснили археологи, начал осваиваться и заселяться только после постройки в 1367 году белокаменных укреплений Москвы. До этого постоянно затапливавшийся в половодье низкий берег реки не входил в состав крепости. Поэтому-то место обнаружения медного сосуда с пергаменными документами невозможно связать с какими-нибудь постройками средневекового Кремля. Можно только предполагать, кто же мог зарыть этот клад в землю. Несомненно одно — спрятаны грамоты были в конце XIV века, скорее всего во время осады Москвы войсками хана Тохтамыша в 1382 году. И сделал это человек, отвечавший в администрации великого князя за сохранение его переписки или осуществлявший эту переписку. Будем надеяться, что дальнейшее изучение документов даст историкам информацию, которая позволит осветить эти, остающиеся пока без ответа, вопросы.





размещено 17.07.2007

  



Возврат к списку