+7(903)202-21-01Оно существовало меньше пяти лет — и исчезло так же внезапно, как появилось.
В советской военной истории есть одна любопытная аномалия, о которой мало кто знает. С 1935 по 1940 год в системе воинских званий СССР существовало звание, которое звучит странно для любого, кто знаком с военной иерархией: старший майор. Звание выше майора, но ниже полковника — там, где у большинства армий мира стоит подполковник.
Откуда оно взялось, зачем было введено и почему исчезло — история небольшая, но показательная.
Чтобы понять появление старшего майора, нужно вспомнить, чем была советская армия в начале 1930-х годов.
После революции большевики сознательно отказались от царской системы воинских чинов — она ассоциировалась со старым режимом. Вместо традиционных званий ввели должностные обозначения: «командир отделения», «командир взвода», «командир полка». Никаких погон, никаких традиционных знаков различия.
Система работала в революционной атмосфере — но создавала практические трудности. Когда советский командир встречался с иностранным офицером, непонятно было, как их соотносить по статусу. Внутри армии тоже возникала путаница: должностное название не всегда точно отражало реальный уровень командира.
К середине 1930-х годов, когда Советский Союз начал активно перевооружаться и выстраивать современную армию, стало ясно: нужна нормальная система воинских званий.
22 сентября 1935 года вышло постановление ЦИК и СНК СССР, которое ввело персональные воинские звания для РККА. Вместе с привычными лейтенантом, капитаном и майором в систему вошли несколько нестандартных ступеней — в том числе старший майор.
Советские реформаторы 1935 года создавали систему воинских званий, ориентируясь на несколько источников одновременно — и в результате получили конструкцию, которая не вполне совпадала ни с одним из образцов.
Традиционная европейская военная иерархия выглядела примерно так: майор — подполковник — полковник. Три ступени между капитаном и генералом.
В советской системе 1935 года получилось иначе: майор — старший майор — полковник. Подполковника не было вовсе. Вместо него — старший майор.
Почему именно такое название? Вероятно, сказалось недоверие к слову «подполковник» — оно содержало корень «полковник» и могло восприниматься как попытка реставрации царской табели о рангах. «Старший майор» звучал более нейтрально и по-советски.
Аналогичная логика прослеживалась в других нестандартных советских званиях того времени. Вместо генерал-майора — комбриг и комдив. Вместо фельдмаршала — маршал Советского Союза. Система строилась с оглядкой на революционную традицию, но с пониманием практической необходимости иерархии.
Старший майор существовал не только в армии. Система персональных воинских и специальных званий в СССР 1935 года распространялась на несколько силовых структур одновременно.
В государственной безопасности — НКВД и НКГБ — существовала своя система специальных званий, которая отличалась от армейской. Там тоже был старший майор государственной безопасности — и это звание соответствовало значительно более высокому статусу, чем армейский старший майор. По некоторым оценкам, старший майор госбезопасности соответствовал армейскому комдиву или даже выше.
Это создавало любопытные ситуации: офицер с одинаковым названием звания в армии и в органах мог иметь совершенно разный реальный статус и полномочия.
В милиции также существовала аналогичная система со старшим майором милиции — опять же с иным соотношением к армейским званиям.
Звание старшего майора просуществовало недолго — с 1935 по 1940 год. Это примерно столько же, сколько длится средний срок полномочий парламента в большинстве демократических стран. По меркам военной истории — мгновение.
За эти пять лет звание успели получить несколько сотен командиров. Среди них — люди с очень разными судьбами.
Часть старших майоров погибла в годы Большого террора 1937–1938 годов. Репрессии выкосили советский командный состав катастрофически: по различным оценкам, было арестовано, расстреляно или отправлено в лагеря от тридцати до сорока тысяч офицеров. Обладатели звания старшего майора не были исключением.
Другие дожили до 1940 года и получили новые звания в ходе очередной реформы.
Третьи — единицы — прошли через всю Великую Отечественную и дослужились до высоких чинов, навсегда оставив в своей биографической справке строчку о старшем майоре.
7 мая 1940 года вышел указ о введении новых воинских званий — генеральских. До этого высший командный состав носил звания комбрига, комдива, командарма. Теперь вводились генерал-майор, генерал-лейтенант, генерал-полковник и генерал армии.
Вместе с этой реформой была ликвидирована и аномалия со старшим майором. В новой системе между майором и полковником появился подполковник — привычная ступень, принятая в большинстве армий мира.
Все, кто носил звание старшего майора, получили подполковника. Это было логично: оба звания занимали одну и ту же позицию в иерархии.
Так за несколько месяцев до начала Великой Отечественной войны советская система воинских званий приобрела тот вид, который в основных чертах сохраняется в российской армии до сих пор.
Для органов государственной безопасности история старшего майора оказалась несколько длиннее и запутаннее.
Специальные звания НКВД–НКГБ не были ликвидированы в 1940 году вместе с армейскими аналогами. Они продолжали существовать со своей логикой и своей иерархией. Старший майор государственной безопасности оставался в системе до 1943 года — когда была проведена очередная реформа, приблизившая звания органов безопасности к общевоинским.
После реформы 1943 года офицеры госбезопасности получили общевоинские звания — с повышением, отражавшим их реальный статус. Так старший майор госбезопасности мог превратиться в генерал-майора — скачок по названию огромный, но отражавший реальное соотношение статусов.
История старшего майора — маленький, но показательный пример того, как советская система строила свои институты.
Реформа 1935 года создавала систему воинских званий в спешке, с оглядкой на идеологические ограничения и без достаточного внимания к практическому опыту других армий. Результат — несколько аномальных звеньев, которые пришлось исправлять уже через пять лет.
При этом советская система не была уникальна в своих странностях. Многие армии мира в разные эпохи имели нестандартные звания, которые потом исчезали. Американская армия в XIX веке знала звание «бrevet» — почётное повышение без реального изменения должности и жалованья. Французская армия регулярно создавала и упраздняла промежуточные ступени.
Армия — живой организм, который подстраивается под политические, технологические и организационные изменения. Воинские звания — не застывший канон, а инструмент управления, который меняется вместе с потребностями.
Старший майор просуществовал пять лет и исчез. Но за эти пять лет через него прошли реальные люди — командиры, которые воевали в Испании, строили укрепления на западной границе, готовились к войне, которая была уже не за горами. Для них это звание было не исторической аномалией, а просто частью биографии.
Вывод. Старший майор — это короткая и почти забытая глава в истории советских вооружённых сил. Звание, рождённое из идеологических компромиссов и практической необходимости, просуществовало ровно столько, сколько потребовалось, чтобы система пришла к более привычному виду. Сегодня оно интересно прежде всего как свидетельство того, что даже такие консервативные институты, как воинская иерархия, не застрахованы от экспериментов — особенно в эпоху, когда всё строится заново и никто до конца не знает, как правильно.